В китайском Шэньчжэне стартовал саммит АТЭС, главной интригой которого стало одновременное участие председателя КНР Си Цзиньпина, президента США Дональда Трампа и российского диктатора Владимира Путина. Первый день встречи вызвал противоречивую реакцию: в сети активно высмеивали холодный приём и протокольные жесты, которыми Путина отодвинули на второй план на общем фото и за праздничным ужином, тогда как Трампа принимали с высшими почестями. В то же время издание The New York Times обратило внимание, что глава Кремля впервые с начала полномасштабной войны против Украины оказался в одном кадре с лидерами западных стран, введших жёсткие санкции против РФ, в частности премьер-министрами Канады и Австралии. Участие западных политиков в совместной фотосессии уже вызвало волну критики в их странах, однако сами лидеры объяснили это дипломатическим уважением к Китаю как хозяину саммита.
Интернет-издание From-UA.org попросило украинского политолога, главу Украинского информационно-аналитического центра «Третий сектор» Андрея Золотарева оценить итоги первого дня саммита АТЭС и встречу Си Цзиньпина, Дональда Трампа и Владимира Путина. В частности, мы поинтересовались, как расценивать противоречивые сигналы вокруг протокольного приёма главы Кремля и его первого с начала войны совместного фото с западными лидерами, а также что эти события значат для глобального мира и для Украины:
— Для Украины это потенциально ничего хорошего не несёт, ибо тот же Си Цзиньпин может повлиять на исход войны только в другую сторону — ужесточив экспортный контроль, например, над комплектующими для дронов, которые через Польшу попадают к нам, правда, с трёхсотпроцентной накруткой. Это такой супербизнес. Но Шэньчжэнь — показательное место: это не только центр, откуда стартовали китайские экономические реформы, но и центр дроновой промышленности Китая.
Поэтому Трамп и Путин, я думаю, приехали не в самом хорошем настроении, ибо с ударом по Крымскому мосту им подсунули свинью: одному продемонстрировали, что степень его влияния на Киев изрядно преувеличена, а другому показали, что отношение к Крымскому мосту как к сакральному объекту и все усилия по его защите пошли прахом. Понятно, что спустя время его восстановят, но политический и информационный эффект тут совершенно очевидный. Российские паблики, всё информационное пространство в бешенстве — понятно, как это воспринимается в России.
Что касается Путина, он в любом случае здесь выигрывает, поскольку демонстрирует, что уже нет никакой изоляции и что эта политика изоляции России потерпела крах. То, что с ним встречаются, с ним говорят — это главный момент. И совместное фото — лишь такой штришок к вполне очевидному.
А Трамп приехал на эту встречу без сильных карт. Чего хотел Трамп? Возможно, он хотел поговорить об ограничении ядерных вооружений, но это не та тема, по которой Китай готов вести диалог с Соединёнными Штатами, ибо у России и Соединённых Штатов самые большие ядерные арсеналы, а у Китая — кратно меньше, однако на сегодняшний день у Пекина самые высокие темпы роста ядерных вооружений, производства боеголовок и так далее. Китай догоняет, и поэтому в сдерживании Си не заинтересован. Путин, возможно, хочет поговорить с Трампом про Украину. А собственно товарища Си интересуют, наверное, вопросы снятия ограничений на поставки высокотехнологичных чипов, необходимых для индустрии искусственного интеллекта, на которые Соединённые Штаты наложили серьёзные ограничения.
Пока фон довольно дружественный, расслабленный: это совместное фото с этими буддийскими, тибетскими шарфиками — у Си оранжевый, у гостей голубые, такой маркер. Но я не думаю, что слухи о том, что мы получим нечто подобное Ялте 2.0, оправдались — они оказались несколько преувеличены. Никто из этой тройки не готов так плотно подходить к обсуждению глобальных вопросов.
Как правило, должна быть какая-то общая объединяющая идея, но остановка войны в качестве такой объединяющей идеи пока не просматривается — слишком разные цели. Ведь когда говорят о Ялте 2.0, забывают о том, что у всех стран-союзников, участвовавших в Ялте, была общая цель победить во Второй мировой войне и подступиться к вопросам устройства послевоенного мира. Окончательно они были урегулированы в Потсдаме уже после смерти Рузвельта, но тогда это уже был именно такой подход.
И тогда, кстати, Китай не присутствовал на конференции, но за него всё решили. За вступление в войну с Японией Советскому Союзу, Сталину, Рузвельт пообещал Внутреннюю Монголию, на которую со стороны правительства Гоминьдана были претензии — это территория Монгольской Народной Республики, — железные дороги в Маньчжурии, порты Далянь и Порт-Артур. Китайцев никто не спрашивал: Рузвельт просто пообещал Сталину, что урегулирует этот вопрос, и он урегулировал его с Чан Кайши, поставив того перед фактом.
Поэтому были мысли о том, что китайцам надо будет сделать выбор между деньгами и экономическим благополучием — Китай хорошо адаптировался к этой войне, зарабатывая и на тех, и на других, — или же сделать выбор в пользу статуса, когда страна, за которую ещё более 80 лет назад решали другие, теперь оказывается в числе тех, кто может определять судьбы мира на предстоящие десятилетия и правила, по которым он будет жить. Но, видимо, товарищ Си всё-таки предпочёл синицу в руках, чем журавля в небе.
— А тот факт, что Путин впервые с начала войны сфотографировался с западными лидерами, он действительно важен?
— Да, для Путина это важно: подчеркнуть свой статус и то, что политика изоляции России и санкционных ограничений потерпела крах. И мы действительно видим, что всё громче звучат голоса тех, кто в Европе говорит о том, что с Россией надо не воевать, а торговать — АдГ в Германии, например.
Поэтому для Путина эта встреча на саммите АТЭС с участием Трампа, безусловно, большой плюс.











