Страны Запада определились со своим форматом участия в борьбе с российской агрессией. Непосредственно воевать за Украину они не готовы, но оказывают масштабную финансовую и военную помощь, наряду с санкциями против Москвы. Но эта поддержка начала набирать обороты уже тогда, когда стало понятно, что кремлевский план блицкрига в Украине провалился, и наша страна оказывает упорнейшее сопротивление оккупантам.
– Президент Владимир Зеленский в своем последнем интервью CNN и Reuters заявил, что если НАТО не готово сейчас принять Украину, то НАТО должно дать Украине гарантии безопасности, в частности, предусматривающие ее территориальную целостность. Вы готовы дать такие гарантии? И в чем они могут состоять?
– Я безусловно понимаю, о чем просит президент Зеленский, учитывая то, что Украина столкнулась с неспровоцированной, необоснованной и заранее продуманной "войной по выбору", которая наносит ужасный урон Украине. Мир объединился для обеспечения Украины военной помощью, чтобы Украина могла защитить себя. Мы все являемся свидетелями необычайного мужества украинского народа, который сражается с самой большой конвенциональной армией в Европе. Невероятно видеть эту солидарность, пыл и приверженность демократии, за которую борются украинцы. Важно говорить об этом всему миру.
Мы продолжим, как это сделал сегодня президент Байден во время телефонного разговора с президентом Зеленским, слушать о том, что его беспокоит, и отвечать его интересам всеми возможными для нас способами.
– Масштабы поддержки Украины и санкционного давления на РФ резко возросли после того, как стало ясно, что путинский блицкриг провалился. Так может быть, Запад и США не ожидали, что Украина будет настолько яростно сопротивляться?
– Мы знали, что украинский народ глубоко верит в демократию, которую он создал и развил. Я думаю, все мы понимали, насколько Украина как суверенная страна нужна украинскому народу. Владимир Путин явно не понимал этого, он думал, что российские войска придут и будут встречены аплодисментами, флагами и поддержкой. Вместо этого они столкнулись с мужеством, пылом и преданностью демократическому будущему для украинских детей.
– В целом, как вы оцениваете ситуацию здесь, на месте, на шестой день российского вторжения в Украину? Есть ли признаки того, что наступательный потенциал агрессора истощается?
– Я хотела бы сказать, что я считаю, что президент Путин и российские войска достигли точки истощения. Я думаю, многие российские войска могут задаться вопросом, что они там делают и в чем смысл и цель этого.
И мы, как международное сообщество, как Соединенные Штаты Америки, хотим сделать все возможное, чтобы поддержать Украину и проявить солидарность. Первая леди Соединенных Штатов сегодня вечером в обращении к Конгрессу пригласила посла Украины в США сидеть с ней рядом в балконной ложе. И я знаю, что когда президент упомянет о ней, наверняка будут бурные аплодисменты, возможно, даже овация стоя. В США существует двухпартийная поддержка Украины. Есть поддержка от жителей США. У многих из нас есть культурные и исторические связи. Моя бабушка родилась на территории нынешней Украины. Так что есть колоссальная поддержка украинского народа.
– Вернемся к санкциям. Западные страны и США в частности уже де-факто применили так называемые "адские санкции" против России. Но остались ли в вашем арсенале серьезные санкционные меры, которые можно было бы использовать как рычаг дальнейшего давления на Путина?
– Такие меры точно остались. Мы ведем дискуссии о них. Но санкции уже дали огромный эффект. Рубль упал и торгуется на самом низком уровне в истории. Фондовый рынок по-прежнему закрыт из-за опасений бегства капитала. Центральный банк более чем удвоил свою ключевую процентную ставку, самую высокую почти за 20 лет. Российские власти заставляют экспортеров продавать не менее 80 процентов валютной выручки, чтобы поддержать рубль. S&P понизило кредитный рейтинг России до "мусорного". Многие американские компании уходят из России, хотя работа там была достаточно прибыльной.
Мы все видим, какими изгоями становятся Путин и Россия. Так что санкции уже оказали ошеломляющее воздействие. Но да, их может быть больше.
– Можете ли вы уточнить, какие еще санкции остались?
– Я не хочу вдаваться во все подробности, потому что я не хочу, чтобы Путин об этом знал. Но это еще не все.
– Вы описали некоторые экономические последствия уже введенных санкций, но обычно экономические санкции имеют среднесрочный и долгосрочный эффект. Тогда как в Украине все решается прямо сейчас. В целом, вы считаете, что санкции – как инструмент – могут остановить Путина сегодня, завтра, послезавтра?
– Санкции – это один из инструментов, и они оказывают глубокое влияние, но предоставление Украине помощи в сфере безопасности тоже критически важно. За последний год мы выделили Украине такую помощь на сумму 1 миллиард долларов, в том числе 350 миллионов долларов – это дополнительная помощь в области безопасности, о которой было объявлено 26 февраля, для противодействия любым другим угрозам, с которыми Украина сталкивается в настоящее время. Это в дополнение к текущим поставкам из пакета помощи, о котором президент Байден объявил в декабре, и передачи военной техники США. Таким образом, за прошлый год на обучение и оснащение было потрачено 1 миллиард долларов – как часть более крупного пакета помощи в области безопасности на 3 миллиарда долларов с 2014 года.
Мы также в курсе гуманитарного кризиса, с которым столкнулась Украина, нужд беженцев и внутренне перемещенных лиц. И поэтому мы работаем с союзниками и партнерами по всему миру, чтобы убедиться, что мы можем сделать все возможное, чтобы удовлетворить и эту гуманитарную потребность.
– Допускают ли США возможность каких-то переговоров с Путиным, или Украина и Россия должны договариваться об условиях мира в двустороннем порядке?
– С самого начала этого процесса, все, начиная с президента, госсекретаря, мы все говорили: ничего об Украине без Украины. Решения должны приниматься украинской властью, украинскими гражданами. Мы хотим поддерживать Украину в том, чего хочет она, а не в том, что ей определили со стороны. Нет, мы рады, что эти консультации начались между Украиной и Россией. Я не знаю, насколько длинными и продуктивными они будут, учитывая, что, похоже, президент Путин и далее привержен этой неспровоцированной, неоправданной и заранее продуманной "войне по выбору", войне кровопролитной. Но, конечно, мы все надеемся, что нам удастся добиться в первую очередь прекращения огня и вывода (российских, — ред.) войск из суверенной Украины.
– Путин делает прозрачные намеки на возможное применение ядерного оружия. Как вы думаете, это просто шантаж или он действительно может это сделать?
– Скажем так, мы не повышали свой уровень боеготовности, когда Путин повысил свой. Мы очень внимательно за этим наблюдаем. Мы, конечно, хотим быть в курсе всего, что происходит. Но сейчас нас гораздо больше беспокоит то, что президент Путин делает в конвенциональной войне, но не ядерное оружие. И мы хотим дальше фокусироваться на этом. Президент Путин и Россия как один из пяти постоянных членов Совета Безопасности поддержали заявление, что ядерная война никогда не должна вестись, потому что в ней никогда нельзя выиграть. И это заявление, которое он сделал и поддержал от имени своей страны.
