Внешняя политика Китая — новая холодная война или все-таки сотрудничество?

Китай относится к числу стран, чья внешняя политика является предметом тщательного анализа в любой точке земного шара. Это удивительная страна. Китай вместе с США делит первое-второе место в мире по уровню ВВП (по какой бы системе его не считать) и в тоже время находится в восьмом десятке по уровню валового продукта на душу населения. В Китае производят практически все, его торговый оборот исчисляется триллионами, и в то же время в бытовом понимании «китайское» чаще всего ассоциируется с «низкокачественным». Кстати, это совершенно не так – на само деле, китайские товары, экспортируемые в США и Европу, высочайшего качества.
Китай многосторонен и многолик, прагматичен и жесток, в каких-то своих действиях по-восточному поэтичен, но, когда надо — проявляет настойчивость, до которой даже европейцам далеко. Процессы, происходящие вокруг Китая в последнее время, в частности, спор вокруг островов в Южно-китайском море и включение юаня в официальную корзину резервных валют МВФ, только усилили внимание, с которым повсюду в мире воспринимается Китай.
Увы, в Украине этой стране уделяется недостаточно внимания, о чем «Вектор ньюс» писал неоднократно. Между тем, включение юаня в корзину резервных валют МВФ означает глобальное признание значения китайской валюты и экономики этой страны, а также оценку реформы финансового сектора, которые проводят власти Китая. Ведь речь идет о корзине валют, исходя из которых рассчитывается стоимость специальных прав заимствования (SDR) МВФ (это платежное средство, которое выпускает МВФ и которое используется для расчетов между фондом и его членами. Прежде всего, в SDR МВФ выдает кредиты странам, которые страдают от кризиса. От состава резервной корзины зависит курс SDR и то, в какой валюте получит помощь страна). Помимо юаня в число резервных валют МВФ входят доллар, евро, японская йена и британский фунт. Наибольший вес в корзине по-прежнему принадлежит доллару и евро, однако все больше центральных банков по всему миру стали хранить свои активы в юанях. Этого в Поднебесной добивались настойчиво много лет. Так что Китай знает себе цену.
Для Украины Китай важен не только как экономический партнер, торговля с которым нам выгодна, и чьи инвестиции могли бы послужить экономическому развитию, но и как политический оппонент, часто выступающий вместе с Россией, особенно в РБ ООН. Однако не так все просто, и для того, чтобы объективно оценить происходящее, следует обратить внимание на несколько важных для этой страны внешнеполитических аспектов.
Прежде всего, внешнюю политику Китая определяет сдерживание, если не противостояние, с США и их союзниками в регионе Юго-восточной Азии – Южной Кореей и Японией. Сопротивление гегемонии США, которые имеют очень серьезные интересы, военное и экономическое присутствие на Тихом океане, объединяет Китай и Россию. По вполне понятным причинам обе эти страны сопротивляются обсуждению вопросов, связанными с нарушением прав человека в ООН и достаточно гибко относятся к вопросам “спорных территорий”. Особенно важным этот вопрос стал в связи с действиями Китая по освоению островов в Южно-Китайском море, которое вызвало беспокойство и противодействие Вашингтона и его союзников. Международный арбитраж признал действия Китая неправомерными, на что Пекин пообещал ответить “новой холодной войной”. Китай и Россия провели в проблемных водах масштабные военные учения, чтобы продемонстрировать США, что вблизи границ Поднебесной только она будет определять правила игры.
В то же время, по мнению экспертов, знакомых с закулисной дипломатией ООН, в последнее время Китай стал понемногу дистанцироваться от России. В частности, в этом году Китай поддержал Украину во время выборов в непостоянные члены РБ ООН и превзошел США по закупке украинской кукурузы. В интересах Китая прекращение войны в Сирии и решение проблемы Крыма. Дело в том, что Китай с опасением относится к неконтролируемому усилению любой страны, особенно, если такое усиление достигается военным путем, и это также касается России. Поэтому демонстративная дружба Пекина и Москвы традиционно сопровождается весьма жесткими переговорной позицией Китая, как это было в случае с газопроводом «Сила Сибири». Несколько островов на Амуре, площадью 337 кв. км. «подаренные» В.Путиным Пекину, также были приняты с благодарностью, но без восторга, поскольку Китай давно считал из своими.
Китай поддерживает Россию, блокируя резолюции по отстранению Асада от власти, и одновременно весьма холодно комментирует бомбардировки Алеппо. Когда Россия применила «вето» по резолюциям о сбитом малазийском «Боинге» и признанию «геноцидом» массового убийство боснийских мусульман в Сребринице, Китай воздержался. Ситуативный союз Москвы и Пекина, возникающий по совершенно разным причинам, многие воспринимают, как стратегические отношения, что не совсем соответствует действительности. Китаю в конечном итоге выгодно не усиление, а ослабление России, но только контролируемое и такое, которое не приведет к укреплению позиций Вашингтона – вот основная формула, из которой следует исходить. Китай хочет быть глобальным игроком, и когда нужно, избегает слишком острой конфронтации, связанной с поддержкой России.

Кроме того, Поднебесная проявляет и эффективно продвигает многосторонние инициативы, направленные на сотрудничество. Председатель КНР Си Цзиньпин во время своего первого после избрания визита в ООН заявил о готовности выделить 2 млрд долларов в фонд помощи наиболее бедным странам, 100 млн. долларов Африканскому союзу на силы безопасности и предоставить 8000 «голубых» китайских касок в случае необходимости. Терминология «новой холодной войны» в связи с размещением в Южной Корее американских противоракетных систем, заигрывания с новым руководством Филиппин, все новые программы перевооружения армии удивительно напоминают действия России по отношению к своим соседям. В тоже время, Москве так и не удалось продвинуть даже в своем ближайшем окружении ни одного интеграционного проекта, подобного новому «Шелковому пути» или газопроводу Туркменистан-Китай.
В контексте саммита «Большой двадцатки», который состоялся в Гуаньчжоу в начале сентября, риторика председателя КНР Си Цзиньпиня была весьма примирительной: «Китай и мир должны обнять друг друга», чтобы «достичь совместного процветания». По его мнению, в последние годы «взаимодействие Китая и внешнего мира углубилось» и «у нас есть друзья повсюду в мире». Все это, однако, не помешало Китаю и России сразу же после саммита провести военные учения в Южно-китайском море. Потому что это Китай.
В последние годы антиамериканские настроения сблизили также позиции Китая и Турции. Турция – ключевая страна нового «Шелкового пути», крупный рынок как гражданской, так и военной продукции, а также где партнер, а где и конкурент в Африке. Для Анкары Китай очень выгодный союзник – с ним на данном этапе нет политических проблем, как с Ираном или Россией, и в 90-х именно Китай пришел на выручку Анкаре, предоставив оружие, которое США и Европа продать Турции отказались в связи с обострением курдской проблемы. С тех пор стороны обменивались визитами на самом высшем уровне, а в 2012 Турция стала «партнером по диалогу» в ШОС. Две страны даже проводили совместные военные учения, и однажды Китай едва не получил заказ на поставку систем ПРО для турецкой армии. Просто оказалось, что победителем тендера стала компания, находящаяся под американскими санкциями и в результате давления США и европейских союзников по НАТО сделку, пришлось отменить. Двустороння торговля с 2000 по 2015 год между Турцией и Китаем выросла в 20 раз. Китай превзошел Германию по уровню экспорта в эту страну, что, учитывая специфику турецкого рынка и наличие собственной весьма неплохой производственной базы, весьма показательно. При этом следует отметить, что в торговле с Турцией огромный перевес на стороне Китая – из 27.3 млрд. долларов товарооборота в прошлом году только 2.4 млрд. составил турецкий экспорт.

В то же время, Китай с опасением относится к политическому исламу. А все потому, что Турция вмешивается в дела уйгуров – мусульманского меньшинства в Китае. Пекин обвиняет уйгуров не только в сепаратизме, но и в терроризме, в то время, как Анкара во времена А.Давутоглу демонстрировала им всяческую поддержку. Не случайно поэтому, что Пекин выжидал некоторое время после неудавшегося переворота 15 июля, прежде чем высказал на довольно низком уровне поддержку «национальной стабильности и безопасности Турции». Лишь спустя несколько недель Анкару посетил заместитель министра иностранных дел КНР.
Турция и Иран занимают важнейшее место в плане Си Цзиньпиня «Один пояс, Одна дорога». Запуск подводного тоннеля под Босфором в последние месяцы сделал Турцию ключевым звеном в транспортных перевозках Восток-Запад. Пока Россия захватывала Крым и Донбасс турки строили тоннель и теперь следует ожидать, что именно через Турцию пройдет основной маршрут нового «Шелкового пути». Турция крайне важна для этого проекта еще и потому, что на нынешнем этапе Китай переживает не лучшие времена, и ему нужны сильные союзники. Китай с возрастающей настойчивостью стремится играть большую роль на Ближнем Востоке, в какой-то мере копируя тактику В.Путина – присутствие в важном для США регионе и умеренное противодействие планам США усиливает позиции страны, только в китайском исполнении — без серьезные человеческих и материальных инвестиций. В то же время, активное участие в разрешении сирийского конфликта, политике вокруг Ирана и продвижение транспортных маршрутов в Центральной Азии и Прикаспийском регионе создают предусловия не только для стабильных поставок газа и нефти в Китай, которые уже осуществляются, но и для наращивания экономической экспансии.
Следуя заветам китайских философов, в Поднебесной никуда не спешат, но при этом ничего не упускают. Каждой стране дается шанс самостоятельно выбрать степень взаимодействия с Китаем. Может быть стоит рассмотреть вопрос не о только о поставках нашей аграрной продукции в эту страну, но и о размещении китайских «голубых касок» на неконтролируемых участках украинской границы с Россией? Не исключено, что такого решения можно было бы добиться легче, чем консенсуса в ОБСЕ.
Сергей Корсунский

Источник