Битва за шины
Под стелой Независимости еще за несколько часов до анонсированного националистами вече на 19.00, собралось около 100 человек. Внутри, между колонами, уже стояли генераторы с горючим и звуковая аппаратура. За час до Марша революции между колонами расхаживает лидер добровольческого батальона ОУН Мыкола Коханивский. Прошу рассказать о причинах сбора. Но сразу разговор не завязывается — сначала он наставляет ребят возле стелы, потом лидера ОУН отвлекают его сторонники.
— Наш план – свергнуть режим внутренней оккупации, — отвечает он, наконец-то вырвавшись от собравшихся. — Но ясно, что с таким количеством людей мы не в состоянии этого сделать. Но максимально этому режиму навредить, конечно, надо.
— Кого вы называете «режимом внутренней оккупации»?
— Порошенко и его тройка … Медведчук. Мы считаем — это все одна банда.
Впоследствии становится понятно, что бывшего главу Администрации президента Украины Виктора Медведчука Коханивский упомянул не зря.
— Есть офис Медведчука, мы его нашли и попробуем разгромить, — спокойно анонсирует он. — Чтобы он больше там вообще не собирался.
На ступеньках под стелой стоит капеллан батальона ОУН отец Павел с женщиной. Они начинают петь песню-молитву "Украина, молюсь за тебя». К ним присоединяется человек в черном пуховике и с желто-синей лентой на груди.
— Давайте гимн! – предлагает тот.
— Давай! — поддерживают его капеллан и женщина, и втроем начинают петь гимн Украины.
Занятая разговорами толпа вокруг них быстро подхватывает пение. За первым куплетом, идет второй…
— Станем, браття …
— Слава Украине, — говорит в микрофон Мыкола Коханивский, чем перебивает поющих. Он коротко зачитывает программу «Марша революции». Гимн так и остался недопетым.
Ближе к семи вечера у стелы появляется все больше людей – уже несколько сотен человек. Вокруг монумента выстраиваются парни с флагами праворадикальных ОУН и «Белого молота», а также с национальными стягами. Большинство из них в «балаклавах».
— Мы не хотим выступать против Украины, — объясняет один из лидеров УНА-УНСО Игорь Мазур (Тополь). — Мы хотим выступать против сегодняшних неправильных действий власти. Мы хотели бы, чтобы они делали какие-то выводы и чистили свои ряды, а мы бы им в этом помогали. Мы прекрасно понимаем, что у нас есть Россия, которая только ждет, чтобы у нас наступила анархия в стране. Поэтому хотелось бы найти «золотую середину». Получится ли? Очень многое зависит от сегодняшней власти.
Ровно в семь часов микрофон снова в руках у Мыколы Коханивского.
— Сначала будет вече, а вече украинское должно происходить под полыхание шин, — говорит он командирским голосом. — Я просил бы сейчас всех мужчин, женщин пойти вместе с нами, взять шины … возьмем их пять, десять … зажжем, как это было на Майдане.
Кохановский возглавляет колонну, которая направилась к Европейской площади.
Как только они, скандируя «Ре-во-лю-ция!", появляются на Крещатике, полицейские сразу же начинают готовиться к возможным столкновениям: надевать шлемы, а из двора возле гостиницы "Крещатик" (там были запаркованы автобусы с силовиками), сразу же потянулись бойцы Нацгвардии.
На Европейской площади припарковано около двух десятков машин. Подойдя к ним, колонна рассыпается и люди начинают вынимать из багажников завернутые в пакеты автомобильные шины. Одна из первых — машина Сергея Кобы, одного из основателей «Автомайдана».
Толпа уже с шинами возвращается назад. Но на этот раз путь им преграждает полиция. Дорогу перекрывают несколькими кордонами и полицейские пытаются отобрать у людей шины. По всей ширине Крещатика в разных местах возникают потасовки.
— Ужас какой! Беркут! — кричит женщина, всхлипывая от переживаний. — Упала под машину. Толкнули (меня, — ред.).
В этот момент у самого Майдана Незалежности появилось несколько полицейских. Из-за столкновений на Крещатике некоторые протестующие окружают их и начинают возмущаться:
— Вы забыли, кто вы? На х.р отсюда!
Полицейские покидают кольцо озлобленных людей и становятся у дороги, куда толпа почти не доходит.
На Майдан удалось пронести три шины. Организаторы их выкладывают перед стелой, обливают горючим и поджигают. Вокруг начинает клубится черный дым и нагреваться воздух. Несколько молодых парней подносят к пламени файера и дымовые шашки и поджигают их.
Шины огнем как-то не взялись. Поэтому организаторам уже во второй раз приходится обливать их горючим, а парням поджигать их файерами. Шины вспыхивают, но еще с большей силой, из-за чего кольцо людей начало расширяться.
— Мы сюда пришли не праздновать, что было три года назад, не танцевать, как тогда танцевали с этими фонариками Русланы, — раззадоривает собравшихся спикер «Правого сектора» Артем Скоропадский. — А напомнить, что три года назад мы вышли требовать то, что так и не сделано … Не выполнено ни одно обещание Майдана. Поэтому революция не закончилась.
Еще после нескольких выступлений Коханивский призывает идти к офису Виктора Медведчука.
— У нас жертва сегодня одна — кум Путина Медведчук. Мы идем к нему, громим его офис, тем самым говоря ему, чтобы убирался – говорит он.
Во имя революции
«Марш революции» начинает движение по Крещатику в сторону Бессарабской площади. Время от времени кто-нибудь зажигал файер или дымовую шашку. Параллельно националистам шла полиция — без тяжелой защитной амуниции.
На углу Крещатика и Прорезной марш останавливается. Вместе с ними и полицейские. Лидер ОУН вылезает на гранитный бордюр подземного перехода.
— Мы не трогаем милицию, пока она нам не мешает и не трогает. Сегодня мы не сражаемся с милицией, не бьем никакие объекты. Мы четко знаем врага, — дает он последние краткие наставления и снова возглавляет колонну, двигаясь дальше с короткими остановками на пути, чтобы никто не отставал.
Один мужчина в респираторе следует вместе со всеми участниками уверенным быстрым шагом. Выясняется, что он приехал на акцию специально из Черкасс.
— Достаточно только офис разгромить? — спрашиваю у него.
— Недостаточно, — отвечает он, не снимая респиратор. — Офис — не самое главное, но надо расшатывать ситуацию.
Беспрепятственно дойдя до площади Льва Толстого, «Марш революции» останавливается и поворачивает к одной из арок во внутренний дворик.
Толпу уже ждут полицейские, которые заслонили собой середину арки.
— Господа корреспонденты, разрешите пройти мальчикам! — кричит им парень в черном.
Несколькими толчками колонна проламывает полицейский заслон.
— А потом «Рошен» сжечь! — удовлетворенно говорит женщина, снимая все на телефон.
— О, это было бы дело, — поддакивает другая.
Колонна беспрепятственно направляется к одному из домов. Коханивский становится на лестничной площадке у железных дверей. Его окружает охрана, сцепившись руками, не подпуская к лидеру ОУН посторонних.
— Мы им разбиваем то, что можем разбить. Можем разбить роллеты – разбиваем роллеты, — говорит Кохановский.
Пока он выступает, слева один из протестующих пытается удочкой от флага «Правого сектора» сбить камеру видеонаблюдения. Впрочем, это не удается. Один из парней в маске вылезает со стороны на лестничную площадку и выкручивает камеру вверх.
— Рви! — выкрикивает из толпы несколько человек.
Парень оглядывается на советчиков и, не раздумывая, вырывает технику со стены.
Еще одна группа начинает крушить окна в подвальном офисном помещении возле лестницы.
— Дымовухи не бросайте! — кричит в микрофон Коханивский.
Но его никто не слушает и внутрь уже полетели фаеры и дымовые шашки.
Основная част Марша возвращается к Майдану, толпа разделяется на несколько групп. Часть протестующих остается у подвального «офиса Медведчука» на Большой Васильковской.
На асфальте возле окон — куски стекла и капли крови. В одном из задымленных окон помещения пылает небольшое пламя.
— Все, пошли! Сейчас брать будут! — говорит кто-то, намекая, что полиция может задержать кого-то из своих.
— Вызовем пожарных, — советует другой.
Но несколько протестующих залезают в подвальное помещение и выбрасывают на улицу деревянный стул и несколько картонных коробок, которые горели под окном. Они самостоятельно тушат эти предметы.
Полиция также появляется, но для того, чтобы создать коридор для подъехавших пожарных.
Пока тушат пожар, другая часть толпы на площади Льва Толстого берется за помещение «Сбербанка». Разбив стекло, несколько человек входит внутрь и начинает переворачивать всю офисную технику, проламывать гипсокартонные стены, рвать провода и бить стекла помещения для кассиров. Еще двое никак не могут справиться с прикрепленным над входом электронным табло курса валют. Один из парней пытается тянуть табло вниз, оставляя кровавые следы от порезов на руках. Полиция появилась возле помещения банка и оттеснила людей только после того, как большая часть помещения была разрушена.
— Трех наших забрали, — говорит парень с нашивкой «ОУН» своему другу с тяжелой черной сумкой на плече.
Неподалеку от эпицентра событий спокойным шагом и невозмутимым выражением лица ходит парень с шестью разными медалями на груди.
— Я думал, мы идем к Медведчуку домой … А тут пришли в какой-то офис, – подводит он итоги «Марша».
— А нормально то, что произошло со «Сбербанком»? — уточняю.
— Ну, никто же его не ограбил, — искренне удивляясь, отвечает он.
Позже стало известно, что помещение, которое активисты приняли за офис Виктора Медведчука, не имеет к нему никакого отношения.
