Генеральный директор крупнейшего игрока на рынке оптового интернет-трафика Датагруп Михаил Шелемба откровенно поговорил с журналистом LIGA.net на одну из самых горячих тем месяца: блокировка российских сайтов.
Эффективна ли нынешняя блокировка и сколько могут стоить более профессиональные варианты фильтрации трафика на магистральном уровне. Еще одна не менее интересная тема — поставляют ли до сих пор украинские операторы трафик в Крым.
Шелемба как бывший инвест-банкир также поделился с редакцией своим мнением о том, нужно ли регулировать рынок интернет-провайдеров, стоит ли ожидать на рынке крупных M&A, чем чреват для рынка скандал ФГИ и Укртелекома. Последние слухи в отрасли Михаил Шелемба также не обделил вниманием: возможно ли слияние Датагруп и Воли, а также есть ли целесообразность в тандеме Датагруп-Интертелеком.
О блокировке российских соцсетей
— Начну с самой обсуждаемой темы: что вы думаете о блокировке части российских интернет-ресурсов в Украине?
— Блокировка сама по себе является логичным действием со стороны власти в той ситуации, которой мы находимся. Мы понимаем логику решения и внедрили его в жизнь в рамках существующих технических возможностей. Но тут, как говорится, дьявол в деталях. Так как здесь есть тонкая грань между личной свободой граждан и защитой их от активного влияния в условиях агрессивных действий с той стороны. Для меня это выбор из двух зол. Логику действия я понимаю, но не понимаю, почему это сделано сейчас, а не три года назад. Ведь техническая готовность рынка не поменялась за это время.
— Насколько эффективна реализация этой санкции?
— С точки зрения реализации тут, как и в любом решении, которое подразумевает огромное количество технических нюансов, целесообразно консультироваться с представителями рынка. Чиновники не могут знать всех технических процедур, которые знают профессионалы. Насколько мне известно, такие консультации не проводились. Поэтому я понимаю, почему возникли некоторые сложности при реализации этого решения.
Сейчас блокировка технически реализована "через костыль". Чтобы грамотно ее осуществлять, нужно устанавливать DPI системы (системы детального анализа пакетов трафика — Авт.). У большинства крупных операторов таких систем нет. Я не говорю уже о 5 тысячах мелких провайдеров. Нам, например, не было смыла ставить DPI, так как у нас преимущественно корпоративные клиенты, при работе с которыми нет необходимости детально изучать пакеты данных, которые передаются по каналам связи. В мировой практике многие крупные операторы с большим количеством розничных клиентов используют DPI в маркетинговых целях для того, чтобы лучше понимать предпочтения своих клиентов.
— То есть у вас нет DPI?
— Есть частично, но не в таких масштабах. Для того объема трафика, который мы пропускаем через свою сеть, у нас нет такого решения.
— Во сколько для вас обойдется покупка такой системы?
— Где-то в $1 млн, если мы говорим о трафике наших конечных пользователей. Мы предварительно посчитали.
— От чего зависит конечная цена? От количества клиентов?
— Зависит от объемов трафика в сети. Может быть миллион клиентов, которые только почту проверяют. А может быть тысяча клиентов, которые забирают весь объем.
— Будете ли блокировать российские сайты на магистральном уровне (Датагруп является наиболее активным участником на оптовом рынке интернет-трафика и перепродает его другим провайдерам включая крупных игроков в Украине — Авт.)?
— Решение, которое было принято по блокировке, нами выполнено. В случае появления решения в части блокировки российских сайтов на магистральном уровне мы, конечно, будем его исполнять. Но для рынка это будет означать, скорее всего, повышение цен на оптовый трафик. Интернет станет дороже для более мелких игроков и для конечных пользователей.
— Какой порядок цифр для установки DPI на магистраль?
-Около $2-3 млн. К слову, на этом бизнесе мы зарабатываем в год соизмеримые цифры чистой маржи. Это существенные затраты для участников рынка. Тем более, что он сейчас находится на стадии оптимизации. Ни у кого нет лишних запасов, чтобы сразу взять и поставить DPI. Многим операторам придется пожертвовать развитием бизнеса.
— О каком порядке цифр идет речь в целом для рынка? Если я не ошибаюсь, у нас магистральных операторов до 10-ти. То есть всем придется потратить на эффективную блокировку порядка $20 млн, если такое решение будет принято?
— Смотря как считать, с транзитным трафиком или без. Если сам оптовый рынок можно оценить в Украине в $30-35 млн, то сразу где-то достать $20 млн для рынка будет очень проблематично.
— Многие провайдеры блокируют запрещенные сайты через DNS (по IP-адресу). Может ли такая блокировка привести к тому, что не будут открываться и другие не запрещенные сайты, которые хранятся с "запрещенкой" на одном сервере?
— Если отвечать на вопрос "в лоб" — то да, блокировки по IP могут привести к недоступности ресурсов, которые под санкции не попадают. Блокировка по DNS дает возможность сделать это более точно. Дело в подходах провайдера: он может это делать "ювелирно" или "топором". Например, некоторые наши клиенты, которые покупают интернет у нас и у других провайдеров, столкнулись с тем, что в результате блокировки у них перестали работать некоторые внутренние системы (CRM).
Читайте также — Кеш-машины: сколько денег Киевстар и Vodafone выводят из страны
Перед блокировкой мы провели опрос наших клиентов для выяснения подобных ньюансов, провели анализ маршрутизации их трафика и действовали с учетом полученной обратной связи. У нас эта блокировка заняла около шести часов времени работы наших специалистов. Они смотрели, чтобы никакой другой сайт не зацепить. В любом случае, ручные блокировки могут рассматриваться только как временные меры, до внедрения систем автоматического анализа трафика.
О связи с Крымом
— Часть операторов решили делать блокировку в последний момент, они ждали от государства технических разъяснений. И к некоторым из них пришли сотрудники СБУ. Многие связывают, такие визиты именно с промедлением в блокировке. А вы что думаете? Есть ли взаимосвязь?
— Я в принципе не сильно верю в стечение обстоятельств. Мне хотелось бы верить, что у государства есть скоординированный план действий. Исходя из этой парадигмы, наверно, эти события связаны. Но, поскольку не было четких заявлений со стороны самой службы, тут можно только догадываться. А догадки — дело не благодарное.
— Вы как крупный магистральный оператор можете сказать, какие каналы есть в Крыму и мог ли доставляться туда трафик по арендованным каналам?
— Наверное, такая возможность есть, раз уж были такие заявления от СБУ. Я же надеюсь, что они проверили. Но каких-то озвученных фактов, подтверждающих эту гипотезу, я не видел. Предполагаю, что пока это тайна следствия
— ВЫ можете напомнить, как Датагруп рассталась со своей сетью в Крыму?
— Это произошло еще до моего прихода в компанию.
— Потому что, как выяснили журналисты, экс-активы Воли в Крыму все равно могут быть опосредовано связаны через ее акционеров на Кипре…
— У нас была четкая установка от Horizon Capital — убедиться в том, чтобы не было никакой активности ни в Крыму, ни в зоне АТО. Хотя можно было по-разному трактовать присутствие на этих территориях. Мы заняли более категоричную позицию — время от времени к нам приходят запросы на подключение в этих зонах, но мы отказываем и идем на сознательную потерю доходов. Я знаю, что операторы по-разному смотрят на этот вопрос.
О потенциальных сделках
— Я слышал, что у вас есть по-прежнему переговоры с Волей о слиянии. Насколько это возможно?
— С Волей никаких разговоров за время моей работы здесь не было. Мое видение: сейчас для нас не лучшее время на рынке, чтобы участвовать в каком-то M&A. Самая главная причина для меня — компания сейчас проходит ряд преобразований, вследствие которых мы как актив станем намного дороже.
— В смысле?
— Мы повышаем нашу рентабельность, наш доход. По итогу первых пяти месяцев этого года мы выросли уже на 21% по доходам и примерно на 50% по EBIDTA по сравнению с аналогичным периодом прошлого года.
— Правильно ли я понимаю, что на данный момент какие-либо сделки M&A с Датагруп не возможны?
— Мы не обсуждаем их сейчас. Пока работаем над эффективностью бизнеса. Когда я пришел, EBITDA margin была в районе 23%, сейчас уже 32%, все-таки мне бы хотелось ее довести до 35%-40%. И тогда уже можно говорить о сделках с Волей, либо еще с кем-то. Я знаю, что они со временем будут становиться дешевле, а мы — дороже.
— Почему?
-Мы на разных рынках работаем. Они преимущественно на розничном, где маржа снижается. Ведь операционные расходы растут, а возможности настолько же быстро повышать цены — нет.
О регулировании рынки интернет-доступа
— Но на всех других розничных рынках цены ведь растут. Чем телеком особенный?
— У нас очень "испорченный" рынок. И мы тоже приложили руку, чтобы его испортить. Рынок фиксированной связи и доступа к интернету не регулируется. А те попытки, которые регулятор делает, обязывая обеспечивать минимальную скорость, в принципе не сильно на что-то влияют. Потому что установленная нижняя граница на уровне 56 Кбит/сек — это ни о чем. У нас на рынке 5 тысяч маленьких провайдеров. И оптовики, такие как мы, жестко конкурируют за то, чтобы продавать им трафик. Ситуация доходит до абсурда: я продают этим провайдерам трафик дешевле, чем он обходится моей же рознице.
-То есть, я так понимаю, что вы за введение регулирования скорости интернета на этом рынке?
— Я за то, чтобы конечный потребитель получал качественную услугу. Потому что основная роль регулятора в данном случае — это защитить права потребителя, но пока я не вижу действенного механизма у регулятора контролировать качество. Сейчас де-факто потребители не защищены, потому что, условно говоря, мелкий провайдер может купить у оптовика канал на 100 Мбит/сек, завести его в многоквартирный дом и перепродавать каждому абоненту по 100 Мбит/сек. Если в друг все жильцы решат зайти в интернет одновременно, то у каждого из них явно будет скорость не 100 Мбит/сек.
Читайте также — Шпионы ФСБ или показательная порка? Почему СБУ трясет Wnet
То есть гарантии того, что вы получите то, за что платите, нет. Туча мелких провайдеров, которые демпингуют на розничном рынке, могут портить рынок и не позволяют в целом расти доходам отрасли. Мелкие провайдеры инвестировать в инфраструктуру не будут, а у крупных из-за этого демпинга ресурсов тоже не остается, таким образом, в текущей ситуации рынок обречен на низкий уровень инвестиций в развитие.
— Вы верите в то, что НКРСИ может эффективно регулировать качество?
— Я верю в то, что может, если захочет и им дадут эффективные инструменты контроля. Но сейчас у НКРСИ более приоритетные задачи, которые связаны с запуском 4G.
— Что НКРСИ может сделать с тысячами мелких интернет провайдеров? Вряд ли же она всех отмониторит.
— У меня есть четкая аналогия, так как я в прошлом банкир. И эта аналогия с регулированием деятельности банков. За последние несколько лет НБУ чистит банковскую систему и закрыл половину банков. И это было очень болезненно, так как регулятор не занимался этим раньше. Если у нас раньше было 200 банков, то сейчас — 100. И ушедшая с рынка сотня не выполняла все нормативы.
— Вы к чему сейчас ведете? Что таким же образом нужно, по вашему мнению, чистить и рынок интернета?
— Я веду к тому, что в текущих условиях телеком-регулятор, наверное, не сможет справится со своей задачей — защитить клиентов, если он не следит за качеством предоставления услуг на рынке. Я думаю, что НКРСИ, во-первых, должна иметь механизм контроля, и, во-вторых, установить более жесткие нормативы по той же скорости.
— Не приведет ли это к монополизации рынка и неравным условиям для ведения бизнеса?
— Какая-то консолидация рынка, скорее всего, таки должна произойти. К тому же, думаю, что уйдут те провайдеры, которые не имеют достаточно техвозможностей, чтобы предоставлять качественную услугу. К нам уже сейчас каждый месяц обращаются маленькие провайдеры с целью продаться.
— И за сколько себя предлагают?
— Проблема в том, что они живут реалиями десятилетней давности и заоблачными мультипликаторами. Плюс, у большинства из них весь бизнес строился "на коленке". Мы иногда видим, что кабель просто проложен по деревьям, без каких-либо официально оформленных документов. То есть ты фактически должен купить абонента "по понятиям", без документальной гарантии. И это тоже одно из последствий недостаточного регулирования на этом рынке.
— Какой мультипликатор EBIDTA, на ваш взгляд, сейчас оправдан для проведения сделок?
— Я думаю, что сейчас рынок живет с мультипликатором между "четверкой" и "семеркой" в зависимости от качества оператора.
О гипотезах и слухах
— Видите ли вы какую-то целесообразность объединения Датагруп с мобильным бизнесом?
— Давайте не будем говорить о конкретной компании, а рассмотрим это с позиции всего рынка. В мировой практике существуют несколько вариантов. Первый вариант — объединение: мобильный оператор покупает фиксированного игрока или наоборот. Второй вариант — виртуальные операторы. Например, когда фиксированный оператор договаривается с мобильным о создании MVNO (Mobile Virtual Network Operator). Для этого нужно создать ряд условий, чтобы такая схема сработала. По статистике только около 20% таких проектов являются успешными. И очень важно, чтобы все "звезды сошлись". В Украине для успешного MVNO нужно подкорректировать законодательную базу и запустить услугу MNP. Первая инициатива застряла в Верховной Раде, вторая — в судах.
— Что вы думаете о том, что ФГИ хочет вернуть Укртелеком в госсобственность? Это выторг каких-то условий для государства или на самом деле национализация большого актива?
— Я в принципе за то, чтобы по любым вопросам позиция государства и регулятора была четко обозначена. И в этом вопросе мне тоже не хватает четкого голоса со стороны государства о том, что оно собирается делать. Пока складывается впечатление, что эта история затянется надолго. А любая неопределенность очень плоха для рынка потому, что она отпугивает больших инвесторов (ведь один из крупнейших игроков находится в стадии неопределенности). Это также плохо для клиентов: менеджмент отвлекается на судебные тяжбы, а инвестор опасается реинвестировать прибыль в развитие. Соответственно это ухудшает развитие инфраструктуры и сервисов. Китайские кредиторы Укртелекома тоже, наверное, беспокоятся. Поэтому для развития рынка в целом такая подвешенная ситуация — это, скорее, плохо, чем хорошо.
Читайте также — Блокировка на миллиард. Как провайдеры попрощаются с ВК и Яндекс
Все пока идет по такому сценарию, что стороны "окопались". ФГИ инициировала иск по расторжению договора, а защитная реакция собственников Укртелекома, это, вероятно, те суды, которые начались на Кипре. То есть все признаки того, что история затянется надолго.
— Последний вопрос: ваши планы на 4G конкурс? Будете участвовать?
— Я скажу так: есть сценарий, по которому мы будем участвовать, и есть сценарий, по которому — нет. Оба сценария пока находятся на утверждении акционеров. Я пока не могу их озвучивать.
— На рынке ходят слухи о потенциальном тандеме Интертелеком-Датагруп для участия в 4G конкурсе. Как вы это прокомментируете?
— Я о таком не знаю. Но мы готовы обсуждать варианты.
— Может ли конкурс в этом году не состояться?
— Все зависит от того, когда Кабмин согласует необходимые постановления для старта конкурса на частоты в 2,6 ГГц. Пока есть предпосылки к тому, что конкурс передвинется на первый квартал следующего года.
О персоне: Михаил Шелемба — выпускник факультета экономики КНУ имени Тараса Шевченко. Начинал свою карьеру в банковской сфере в 2007 году. С 2010 года Михаил присоединился к международной компании McKinsey & Company, где работал на позициях консультанта и руководителя проектов в европейском и ближневосточном регионах.
