Украина завершает 2025 год — еще один тяжелый год полномасштабной войны с Россией, который сопровождался интенсивными боевыми действиями, дипломатическими переговорами и политическими потрясениями. Возвращение Дональда Трампа в Белый дом изменило архитектуру международной поддержки, заставив Киев адаптироваться к сокращению прямой помощи США. Внутри страны год запомнился активизацией НАБУ и «большой перезагрузкой» власти: назначением нового премьера и резонансной отставкой главы Офиса Президента Андрея Ермака. Несмотря на прогнозы об «идеальном шторме» из-за давления на фронте и политической турбулентности, государство вступает в новый год с остатками стабильности. На данный момент главным вопросом остается то, станут ли дипломатические усилия конца года фундаментом для реального мира в 2026-м.
Интернет-издание From-UA обратилось к известному украинскому политологу, председателю правления Центра прикладных политических исследований «Пента» Владимиру Фесенко с просьбой подвести итоги 2025 года и озвучить прогнозы на следующий 2026 год.
— Если коротко, 2025 год стал годом новых вызовов для Украины, которые, к сожалению, создали для нас дополнительные проблемы. Первая и главная из них — это Дональд Трамп. Настоящий «Трампотрус» для всего мира и для нас в частности. Главные вызовы были связаны с тем, что во время второго президентства Трампа мы потеряли как прямую военную, так и финансовую помощь со стороны США.
Однако мы выстояли благодаря тому, что сохранилась поддержка европейских партнеров. Там тоже есть свои сложности и «проклятие консенсуса» в ЕС, и не все удалось реализовать (в частности, относительно операционного займа и использования российских активов), но, тем не менее, мы имеем заем для Украины в размере 90 млрд евро на следующие два года.
С Трампом возникли новые проблемы, которые ограничили наш потенциал сопротивления. С другой стороны, именно он инициировал мирные переговоры и является ключевым фактором дальнейшего развития этого процесса. Хотя из-за особенностей Трампа переговоры идут очень противоречиво и неоднозначно. Думаю, эта тенденция с неоднозначными последствиями продолжится и в следующем году. Впрочем, стоит признать: без Трампа этих переговоров, пожалуй, не было бы вообще. Поэтому его роль для нас крайне противоречива.
В отношениях с США стоит отметить подписание «ресурсного соглашения». Для нас это стало способом сохранить хоть какие-то партнерские отношения и заинтересованность Штатов в Украине не только из-за завершения войны, но и из-за определенной личной привязанности Трампа. С другой стороны, это стало испытанием, ведь и из-за этих соглашений, и из-за мирного процесса нам приходилось постоянно проходить через давление Белого дома. Однако мы приспособились. Одним из главных достижений года является то, что и Президент, и наша дипломатия нашли оптимальную тактику взаимодействия и смогли нейтрализовать большинство вызовов, в частности и вокруг так называемого «мирного плана Трампа» в конце года.
Также это был год повышенной внутренней турбулентности: антикоррупционные расследования, переполох вокруг НАБУ, «картонный Майдан», отставка трех министров, к которым у правоохранителей возникли претензии. Смена правительства — это всегда важное событие, хотя у нас оно выглядело скорее техническим. Ушел Денис Шмыгаль, который был рекордсменом, возглавляя Кабмин 5 лет (он остался в правительстве на другой должности). Появился новый премьер, однако эта ротация существенно не повлияла на деятельность Кабмина или политический климат. Назначен новый генпрокурор.
Однако самое важное кадровое событие произошло в конце года — это отставка всесильного, второго по влиянию в стране чиновника, главы Офиса Президента Андрея Ермака. Он также был рекордсменом, пробыв на должности 5 лет. Я убежден, что его уход существенно повлиял на ситуацию в стране и это влияние будет ощутимым в 2026 году.
Несмотря на большие риски политического кризиса на фоне антикоррупционных дел, масштабного взрыва не произошло. Украинцы в очередной раз доказали, что умеют в последний момент нейтрализовать угрозы и находить выход из безвыходной ситуации. Мы были на грани того, что западные обозреватели называли «идеальным штормом» — сочетание тяжелой ситуации на фронте, мирного плана Трампа и внутренних кризисов. Тем не менее, нам удалось этого избежать. Мы выдержали, и это я считаю основным достижением 2025 года.
— А каковы ваши ожидания на 2026 год?
— Ожидания неоднозначные. В 2026 году появятся реальные шансы на завершение войны, однако они не являются гарантированными. Сохраняется риск того, что боевые действия будут продолжаться вплоть до 2027 года. Переговорный процесс будет идти параллельно с войной; мы даже можем увидеть определенную эскалацию.
Однако чем дальше, тем сильнее будет истощение обеих сторон. Поэтому ближе к концу года (хотя есть шанс, что и раньше) возможно заключение определенного мирного соглашения. Но это произойдет только при условии, если нам удастся максимально замедлить российское наступление, остановить врага и стабилизировать линию фронта.
Если же произойдет ухудшение внутренней ситуации в России, в частности финансовой, падение цен на нефть и усиление международного давления — и эти факторы сойдутся, тогда шанс на завершение войны будет высоким. Если нет — война будет продолжаться.
Что касается выборов, я не ожидаю их в начале года. Все будет зависеть от того, удастся ли договориться о прекращении огня. Если мирное соглашение будет достигнуто в первой половине года, тогда выборы станут возможными. Во время активной фазы войны выборов не будет. Однако внутренняя турбулентность в следующем году только усилится: и из-за антикоррупционных дел, и из-за обострения политической борьбы вокруг условий мирного процесса.
